Скачать .docx  

Реферат: Джованни Лоренцо Бернини

Введение

Джованни Лоренцо Бернини родился 7 декабря 1598 года в Неаполе. Лоренцо было лет десять, когда его отец, известный скульптор Пьетро Бернини, переехал по приглашению папы Павла V из Неаполя в Рим для работы над мраморной группой в одной из ватиканских капелл. Получивший к тому времени технические навыки обработки мрамора мальчик, попав в Ватикан, запирался в залах, рисуя с утра до вечера. О его даровании пошли слухи, он попался на глаза самому Павлу V, получил заказ от племянника папы, кардинала Шипионе Боргезе, и поразил всех, создав необычные скульптурные произведения: «Эней и Анхиз», «Похищение Прозерпины», «Давид», «Аполлон и Дафна» (все - 1619-1625). Юный самоучка сумел добиться невероятной динамики масс и линий, отражающей эмоциональное напряжение персонажей, и почти иллюзорной вещественности, передав в мраморе нежность девичьей кожи, пушистые волосы Дафны, кору и листья лаврового дерева.

С тех пор сменявшиеся на престоле папы передавали его друг другу как драгоценнейшее наследство. Урбан VIII, задумав украсить Рим церквами и светскими зданиями, скульптурой, фонтанами и садами, поставил Бернини во главе художественной мастерской, где работали видные скульпторы, бронзировщики, лепщики, позолотчики, «архитекторы воды» - гидравлики, строительные рабочие. Именно ему, папскому архитектору и скульптору, во многом обязан своим прославленным обликом «Вечный город». С начала 20-х годов XVII века по его идеям, под его руководством создаются самые знаменитые памятники, и формируется стиль римского барокко.

1 Стиль римского барокко

Этот новый стиль, предельно выразительный и динамичный, сталкивает в драматических конфликтах земную и небесную, материальную и духовную стихии. Самым благодатным полем для этого оказалась архитектура, тесно связанная с реальной жизнью и открывающая широкие возможности для синтеза - одного из важнейших принципов барокко, поскольку архитектурный ансамбль обязательно включает в себя живописное и скульптурное убранство.

Особенно ярко принцип синтеза проявился в церковной архитектуре. К 17-му столетию сложился новый католический ритуал, обставленный с театральной пышностью, и храмы должны были служить ему достойным обрамлением. Именно в этой области начинали свои поиски крупнейшие итальянские архитекторы. Лоренцо Бернини одним из первых предложил для церкви Санта-Бибиана новый тип фасада - свободную живописную композицию. Он еще молод и только пробует сочетать разные традиции, стили, манеры, приемы, но подобное сочетание станет одной из главных отличительных черт барокко.

В 1624 году Бернини поручили уникальную работу - сооружение так называемого балдахина в средокрестии спроектированного Микеланджело собора Св. Петра (Рис. 1).

Рисунок 1 – Собор Святого Петра

Этому монументальному алтарю предстояло символизировать догматы католицизма - идею искупления, града земного и града небесного, напоминать об отцах церкви, утверждать папскую власть. Высоту балдахина - двадцать девять метров - многие современники считали чрезмерной. Но мастер угадал точно - алтарь виден из дальнего конца главного нефа, влечет к себе, растет на глазах, бронзовые стволы, поддерживающие перекрытия, летят вверх, извиваясь и перекручиваясь, словно живые существа. Вблизи же он обретет иной масштаб, идеально соизмеримый с немыслимой высотой купола Микеланджело. Вот уже много лет это творение кружит голову каждому, кто входит в собор Св. Петра.

Бернини еще раз стал достойным «соавтором» Микеланджело в грандиозном ансамбле площади Св. Петра (Рис.2). Задуманный великим Буонаротти собор достраивали разные мастера, фасад завершил в начале XVII века Карло Мадерна. Надо было слить все в единую композицию, превратить окружающее пространство в сцену для церемониальных торжеств, а главное - произвести на людей незабываемое впечатление.

Рисунок 2 – Площадь Святого Петра

Обнеся колоннадой круглую площадь глубиной в двести восемьдесят метров, архитектор загородил прямой путь к собору, поставив в центре обелиск, а на поперечной оси - два фонтана. С момента выхода зрителя на овальную площадь, колоннады, по выражению Бернини, «подобно распростертым объятиям», захватывают зрителя и направляют его движение к доминанте композиции - главному фасаду, откуда через вестибюль и продольные нефы движение продолжается к алтарю. Просвечивающий в глубине площади и замкнутого трапециевидного пространства, по-разному освещаемый лучами солнца, фасад храма вдруг вырастает во всем величии, зрительно подчеркнутом расходящимися в перспективе галереями.

Тот же принцип применяется и в соединяющей собор Св. Петра с Ватиканским дворцом Королевской лестнице - «Скала реджа». Сузив ее в перспективе, сблизив колонны, варьируя высоту ступеней, Бернини зрительно увеличивает масштаб и протяженность, благодаря чему выход папы на богослужение превращается в величественное зрелище.

Многочисленны проекты Бернини, в том числе неосуществленные, переделки облика классического и современного ему Рима, которые включали разрушения и реконструкции, переустройство и реставрацию. Бернини хотел бы слепить весь город своими руками, как если бы он был гигантской статуей. Церкви, спроектированные им в зрелые годы, все расположены в центральной части города; это церковь Сант-Андреа аль Квиринале, церкви делль Ариччья и ди Кастельгандольфо.

Одна из них - церковь Сант-Андреа аль Квиринале (Рис. 3) - должна быть отнесена к выдающимся образцам архитектуры римского барокко. Она принадлежит к разряду тех культовых сооружений, которые в противовес наиболее типизированным образцам дают пример глубоко индивидуального подхода зодчего к творческой задаче. Необычен рассчитанный на фронтальный аспект восприятия фасад церкви с низкими вогнутыми стенками-кулисами по сторонам и с возвышающейся над ними узкой центральной частью, которая целиком, от цоколя до кровли, трактована в форме прямоугольного портала в обрамлении двух широких пилястр и треугольного фронтона.

План храма не имеет ни одной прямой линии, в чем можно было бы усмотреть крайнюю степень чисто барочных устремлений. В действительности же это сооружение, поразительное по ритмической согласованности всех своих композиционных слагаемых, всех архитектурных форм, отличается редкой уравновешенностью целого - доказательство того, что в рамках барочной системы Бернини тяготел не к ее крайностям, а к решениям более гармонического характера.

Рисунок 3 – Церковь Сант-Андреа аль Квиринале

Более активно, нежели в храмовом строительстве, Бернини проявил себя в архитектуре частных городских дворцов. Помимо того, что он участвовал в возведении столь значительного памятника, как палаццо Барберини, где его вклад, возможно, был решающим, два других его создания - палаццо Монтечиторио и палаццо Одескальки - дают пример важных привнесений в широкий комплекс проблем, связанных с эволюцией этого типа построек.

Различные по своему облику, оба дворца были, как и палаццо Барберини (Рис. 4), знамением существенных перемен в образной трактовке дворцовых сооружений. В противовес давнему традиционному подходу к общей компоновке здания палаццо в виде замкнутого объема с несколькими фасадами, выходящими на разные улицы, Бернини концентрирует представительские качества своих дворцов в одном, главном фасаде.

Рисунок 4 – Палаццо Барберини

Выразительность палаццо Монтечиторио (Рис. 5) основана на многократно изломанной линии его главного фасада, следующей очертаниям площади, на которую он выходит, но в еще большей мере на сильном выделении его центральной части протяженностью в семь оконных осей. Слегка выступая вперед, наподобие ризалита, она снабжена трехпролетным входным порталом в ордерном обрамлении и увенчана высоким аттиком, отделяющим ее от боковых крыльев. В строгой горизонтали трехэтажного палаццо Одескальки какая-либо акцентировка центра отсутствует вовсе, но зато здесь использован другой выразительный прием: вместо обычного поэтажного членения впервые в архитектуре частных дворцов использован в качестве ведущего композиционного принципа большой ордер. Ровная череда пилястр с коринфскими капителями, охватывающих собой два верхних этажа, вносит в фасад элемент подчеркнутого единства. Этот прием получил впоследствии широкое распространение в европейской дворцовой архитектуре, став олицетворением парадной торжественности.

Рисунок 5 – Палаццо Монтечиторио

В 1665 году Бернини поехал в Париж для работы над проектом фасада Лувра (Рис. 6) по приглашению Людовика XIV: «Господин кавалер Бернини, я настолько исключительно ценю Ваши заслуги, что испытываю большое желание Вас увидеть и более близко узнать особу, столь прославленную, только бы намерение мое было бы совместимо с Вашим служением нашему Святейшему Отцу и с Вашим собственным удобством...»

Рисунок 6 – Фасад Лувра

Бернини предложил фасад с ризалитами, с колоссальным ордером из полуколонн и пилястров на цокольном этаже. Этот впечатляющий проект был чем-то вроде стратегического хода итальянской школы в наметившемся соперничестве двух школ. Законы централизации фасада, регулярности, соподчинения элементов практически не действуют, так что этот проект противостоял наметившимся во Франции тенденциям по главным пунктам.

Проект Бернини встретил упорную оппозицию в среде французских архитекторов и всех тех, кто был связан с архитектурой по ведомству Кольбера, возглавившего в качестве верховного администратора всю строительную деятельность государства. В итоге сложилась такая ситуация, когда «барочный Лувр» не мог стать реальностью, согласно замыслам итальянца, и вместе с тем официально отвергнуть его предложения было невозможно по соображениям государственно-престижного характера. Его проект практически был «заморожен» в то самое время, когда Бернини ехал на родину под ливнем наград и комплиментов, а составлением нового проекта занялась специально созданная комиссия, куда вошли Лево, Лебрен и Клод Перро.

Стоит заметить, что как личность Бернини представлял особый тип, который нам встретился впервые среди художников Раннего Возрождения - самоуверенного, экспансивного вполне мирского человека. Он женился в 1639г. на Катерине Тезио и вел вполне спокойную семейную жизнь, умер 28 ноября 1680г. Может именно поэтому, его основным соперником в архитектуре был Франческо Борромини (1599-1667), который принадлежал к противоположному типу: это был скрытный, неуравновешенный гений, кончивший жизнь самоубийством. Барокко придало конфликту между этими типами творческой личности еще большую остроту. Контрастность темпераментов двух мастеров, ярко выразившаяся в их творениях, очевидна и без свидетельств современников. Оба они знаменуют собой вершину развития борочной архитектуры в Риме, но проект Бернини для коллонады собора св. Петра подчеркнуто прост и целен, тогда как постройки Борромини экстравагантны и сложны. Бернини принимал принципы возражденческой теории и практики классического принципа, утверждавшей, что архитектура должна отражать пропорции человеческого тела. Идеи барокко ложатся на эту плодородную почву и дают те величайшие творения, которые преобразили католическую столицу в столицу итальянского барокко. Союз с церковью (которая для Рима воплощала и государственную власть) требовал лишь некоторого крена в сторону нарочитой торжественности и пышности, с одной стороны, и демонстративности в выражении чувств -с другой.

Бернини выполнил при Урбане VIII колоссальный бронзовый "балдахин" - торжественную сень над алтарем в соборе святого Петра - парадное, громоздкое и вычурное сооружение, характерное сложностью и дробностью форм, беспокойной динамикой очертаний. В течение долгих лет работал Бернини над грандиозным надгробием папы, заказанным, вопреки обычаю, самим Урбаном. Этот памятник, прославляющий и воспевающий папу, представляет собой группу, соединенную на основе красочных контрастов: бронзовая статуя Урбана сверкает позолотой; у ее подножия, возле темного мраморного саркофага, стоят ярко-белые мраморные статуи добродетелей, изображенные в подвижных, выразительных позах; цоколь составляют две пестрые мраморные глыбы. Однако свое любимое произведение, особенно ему удавшееся, Бернини выполнил по заказу частного лица - кардинала Корнаро. Это капелла святой Терезы в римской церкви Санта Мария делла Витториа. Святая Тереза Авильская - историческое лицо: монахиня, жившая в Испании во второй половине XVI века. Одна из величайших святых Контрреформации, она была наиболее популярной представительницей мистического религиозного течения, имевшего в эти тяжелые и смутные времена большую притягательную силу и захватившего умы не только многих ее соотечественников, но проникшее также и в Италию. Средневековая мистика осложняется у Терезы тщательно проводимым психологическим анализом; молитвенные настроения неизменно окрашиваются у нее эротикой. В своих письмах, которых она написала множество, Тереза описывает страстные душевные порывы, экстатическое состояние, болезненные видения, поражающие ее во время молитвы (Тереза страдала эпилепсией): "Боль была так сильна, что я громко закричала; но в то же время я почувствовала такую безмерную сладость, что мне захотелось, чтобы эта боль продолжает вечно. Боль эта была не физической, а душевной, хотя она в равной степени отзывалась и теле. Это было сладчайшее неженье души Богом". Этот круг ощущений, немыслимый в качестве сюжета для скульптуры в эпоху Возрождения, не случайно проникает в искусство барокко. В живописи тема экстаза ранее, чем у Бернини, появляется у художника Ланфранко; в дальнейшем произведений на подобные сюжеты появится много.

Мраморная группа в алтаре капеллы святой Терезы в точности иллюстрирует одно из писем монахини. В нем она описывает видение, потрясающее ее в момент религиозного экстаза: ей кажется, что прекрасный ангел пронзает ей сердце золотой стрелой с огненным острием; боль, которую она испытывает, смешивается с величайшей сладостью. Бернини изобразил Терезу изнемогающей от потрясения, теряющей сознание, закинутое лицо с опущенными веками и приоткрытым ртом, бессильно упавшая рука - все выражает страсть и истому. Складки ее широкого монашеского одеяния, ломаясь и извиваясь во всех направлениях, самой динамикой своих очертаний вызывают представление о смятении, бушующем в душе Терезы. При этом сюжете ангела было бы невозможно отличить от амура, и это придает убедительность экстазу, делает его осязаемым.

Две фигуры, расположенные на плывущем облаке, освещены (из невидимого окна сверху) таким образом, что они, в своей сверкающей белизне, кажутся нам почти бесплотными. Зритель как бы становится соучастником видения. "Невидимым дополнением" здесь - менее характерным, чем в "Давиде", но также важным - является та сила, которая влечет фигуры к небесам, определяя рисунок складок на драпировках. Символом того, что на Терезу воздействует сила, божественной природы, служат золотые лучи, исходящие из источника, который находится высоко над алтарем - на фреске Гвидебальдо Аббатини, расположенной на своде капеллы, небесная слава раскрывается как бурный поток света, из которого выпадают целые облака ликующих ангелов. Для создания полноты иллюзии Бернини даже встраивает "зрительный зал" для своей "сцены" - по краям капеллы находятся балконы, напоминающие театральные ложи. Мы видим в них мраморные фигуры, изображающие членой семьи Корнаро, которые также становятся как бы свидетелями экстаза. Здесь мы можем вспомнить картину Эль Греко "Погребение графа Оргаза", где композиция так же состоит из нескольких уровней реальности. Но Эль Грего в духе маньеризма воссоздает эфирное видение, в котором "реально" только каменная плита саркофага, в то время как при барочной театральности Бернини различие между видением и реальностью полностью стирается.

2 Группа «Экстаз святой Терезы»

Группа проникнута острым ощущением субъективных, интимных чувств. Искусство Возрождения, с его высокими и чистыми общечеловеческими идеями, никогда не сужало и не обостряло, таким образом, свою тему; творчество Бернини целиком принадлежит своему веку (Рис. 7).

Рисунок 7 – Группа «Экстаз святой Терезы»

При всей насыщенности духом времени эта мраморная группа, будь она изолированным произведением скульптуры, не могла бы полностью выразить все, к чему стремился мастер. Эмоциональное воздействие капеллы, целиком отделанной по замыслу Бернини, зависит от решения всего ансамбля в целом. Мраморная группа помещена на подножии из серых облаков, на фоне ярко сверкающих металлических лучей; архитектурное обрамление алтаря, состоящее из пучков колонн, поддерживающих рваный фронтон, тревожно и торжественно в то же время; стены капеллы облицованы разноцветным мрамором и ониксом нежных оттенков. Скульптор как бы фокусирует внимание зрителя за счет окружающего пространства. Караваджо, например, добился этого в работе "св. Матфей" с помощью резко сфокусированного луча света. Действительно искусство барокко не признает принципиальных различий между скульптурой и живописью. Они могут даже сосчитаться с архитектурой, образуя некое подобие театральной сцены.

3 Работа над собором Святого Петра

Особое место в его творчестве занимает длительная работа над собором святого Петра. Собор является произведением целой плеяды мастеров Высокого Возрождения, один за другим трудившихся над его проектированием и осуществлением. Решающую роль в его создании сыграл Микеланджело, по проекту которого купол собора достраивался уже после смерти автора. Но сразу, вслед за тем началось и искажение микеланджеловского замысла. Собор святого Петра - гордость итальянцев, воплощение величия страны. Но римские власти видели в нем папскую придворную церковь, где совершались наиболее торжественные богослужения и куда стекались массы молящихся. Правительство стремилось увеличить вместимость собора; решено было придать творению Микеланджело форму "иезуитского храма". Этот тип сооружения был выработан после Тридентского собора, в конце XVI века, когда церковное строительство в Италии получило большой размах. С целью повышения эффектности церковного здания и в интересах культа было найдено определенное архитектурное решение, от которого долго старались не отклоняться: слияние купольного храма вытянутым, базиликальным. Первое воплощение этот тип получил в конце XVI века в Риме при создании церкви Иль Джезу - главной церкви иезуитского ордена. (Архитектор Джакомо делла Порта довел до конца его строительство, переработав проект своего учителя Виньолы). Особое значение приобрел здесь фасад, не отражающий конструкцию здания, как это было свойственно стилю Возрождения, но богато декорированный. По типу иезуитского храма был реконструирован в первые годы XVII века и собор святого Петра. Архитектор Карло Мадерна добавил к нему громадную базиликальную часть, которую он в 1612 году закончил громоздким фасадом, никак не связанным с микеланджеловским замыслом. Этот фасад не позволяет видеть собор целиком так, чтобы купол участвовал в общем впечатлении. Со времени этой реконструкции дальнейшие работы, связанные с обликом собора и имеющие целью восстановление нарушенного равновесия, ощущались уже как необходимость. В интерьере храма ощущение верного масштабе "сбивают", прежде всего, огромный ордер и статуи, укрупненные архитектурные детали. Общий колорит интерьера - светло-серый, близкий к белому, и везде, в подкупольной части, на сводах, искриться и сверкает позолота. В 1650-1660 годах Бернини создал перед собором святого Петра колоссальные колоннады в виде полуовалов, охватывающих площадь и превращающих ее в грандиозное преддверие, своего рода увертюру к зданию. Площадь он оформил в период с 1656 по 1667г. Самый крупный архитектурный ансамбль Италии XVII века заслонил колонами неупорядоченную застройку и одновременно образовал монументальный "фон" для религиозных процессий, для съезда знати к торжественному богослужению в соборе.

Глубина площади - 280м.; в центре ее стоит обелиск; фонтаны по бокам подчеркивают поперечную ось, а сама площадь образована мощной колоннадой из четырех рядов колонн тосканского ордера в 19м высотой, составляющей строгий по рисунку, незамкнутый круг, сам архитектор сравнил эту площадь с объятьями церкви. Заставляя зрителя смотреть на западный фасад собора с большего расстояния, новая площадь дала возможность видеть купол вместе с фасадом, в какой-то мере вернула зданию цельность. Формы колонн, капителей, антаблементов, образующих полукруглые галереи, Бернини выбрал очень простые и строгие, дух барокко проявляется здесь в широте охвата пространства, в ансамблевости всего решения в целом. Бернини организует две площади, "нанизанные" на единую с собором ось: овальную и вторую, дополнительную - тропецивидную, ограниченную стенками, "привязывающими" первую площадь к фасаду Мадерны. Форма овала излюбленная зодчими борокко, создавала ощущение неустойчивости, подвижности, в какой-то мере неопределенности: ракурсы меняются в зависимости от положения зрителя. Это повышало декоративный эффект. Вместе с тем сами колоннады чрезвычайно монументально: огромные стволы поддерживают упруго изгибающуюся ленту антаблемента, выше которой в четком ритме - статуи святых.

По силе впечатления с этим грандиозным ансамблем, связавшим здание с огромным "сформированным" открытым пространством площади, может сравниться разве что древнеримское святилище в Палестрине. Параллельно, между 1656 и 1665 годом, Бернини работал над созданием в центральной алтарной нише собора так называемой "Кафедры святого Петра" - грандиозной алтарной композиции, глубоко чуждой по своему характеру основному стилю ренессансного здания. В ней резко проявились и назойливость официальной католической религиозности и вычурность арочного декоративного искусства. "Кафедра", или "Трон святого Петра", - род колоссального реликвария свыше 30 метров в высоту. Это как бы особое огромное сооружение, в нем заключены остатки деревянного кресла, по преданию принадлежавшего апостолу Петру. Поэтому центральная часть сооружения представляет собой подобие трона, поддерживаемого громадными статуями святых. Цоколь состоит из цветных каменных глыб, трон и статуи сверкают позолотой; над ними взлетают ангелы, клубятся облака, блестят металлические лучи и светится овальное окно, в которое проникает извне солнечный свет.

Сложной формы покрытие бронзовой сени поддерживается четырьмя витыми колонами. Мотив последних появляется впервые в готической архитектуре, эта по сути деконструктивная форма используется Бернини приобретает здесь, в соборе св. Петра, значение одной из основных архитектурных тем. И колонны, оплетенные лавровыми ветвями, и сам балдахин покрыты чернью, на этом фоне выступают позолоченные сверкающие детали, что порождает сильный архитектурный эффект. Полихромность, световые контрасты, динамическое и красочное напряжение усиливают бурный пафос этого произведения, характерного для официального церковного искусства Италии времени зрелости барокко. Насколько разнообразны могут быть проявления барокко, даже когда речь идет о творчестве одного мастера, свидетельствуют одновременные работы Бернини в соборе святого Петра. В "Кафедре" все нагромождено, все пестро, все слепит, не дает сосредоточиться на конструктивной, пластической сущности сооружения; колоннады просты, строги и ясны по конструкции, в них нет осложняющих, излишних элементов украшения. В кафедре отсутствует рациональное, логическое начало; обрамление площади рассудочно и продуманно, хотя и основало на новом понимании пространства.

Бернини был неразрывно связан с возрожденческим гуманизмом и его теориями, но в творчестве мастера барокко порывают с художественными традициями Возрождения, с его гармоничными, уравновешенными объемами. В создании эмоциональной атмосферы его скульптурных произведений главная роль отводится жесту, экспрессии. При этом Бернини очень тщательно продумывая создаваемые им эффекты, варьируя их в зависимости от темы. Он делал это для усиления выразительности впечатления, а не для придания ясности своему замыслу. Именно поэтому барочная скульптура Бернини - это не четкая, граненая форма, как это было в раннем возрождении и античности, а, скорее, живописное полотно, где мастер использует окружающее пространство, смело включая его в композицию. Бернини был выдающимся скульптором своего времени. Его произведения были свойственны совершенство пластической моделировки, динамизм и экспрессивность образов.

Заключение

Рим немыслим без созданных Бернини фонтанов. Бесконечному движению каскадов воды вторят причудливые изгибы раковин, фигурок дельфинов и тритонов в фонтане Тритона на площади Барберини, в фонтане Мавра на площади Навона. В фантастическом фонтане «Четырех рек» масса скульптурных форм, символизирующих реки, животных, растений и необработанных каменных глыб, среди которых высится египетский обелиск, купается в бьющих, брызжущих, плавно льющихся со всех сторон потоках и струях.

Папа Григорий XV наградил мастера рыцарским крестом ордена Христа и титулом «кавалера». Современники включили его в ряд «божественных творцов», назвав наследником титанов эпохи Возрождения. Он так и не получил профессионального архитектурного образования, оставаясь гениальным дилетантом с математическим глазомером и непогрешимым чувством архитектурного пространства. Проектирование, расчеты, строительство вели помощники, работники мастерской. В их числе были выдающиеся художники, и с одним из них, не уступавшим Бернини талантом, связана темная и трагическая история. Ходили слухи, будто Франческо Борромини, отстраненный всевластным соперником от работы, именно из-за этого покончил с собой, утопившись в Тибре, добавляя, впрочем, что оба отличались неуживчивостью и плохим характером.

Мемуаристы описывают Бернини живым, темпераментным, полным огня, постоянно погруженным в разговоры об искусстве и в неустанные труды. Его биограф - ученый, флорентийский антиквар и историк искусства Филиппе Бальдинуччи - пишет: «До семи часов без единой передышки, когда его не отвлекали занятия архитектурой, он до самых последних своих лет обычно отдавал работе над мрамором - труд, которого даже его молодые помощники вынести не могли; и ежели иной раз кто-нибудь из них хотел его от этой работы оторвать, он сопротивлялся, говоря: «Оставьте меня, я влюблен!..» Кардиналы же и князья, приходившие, чтобы взглянуть на него за работой, но ни на миг его не отвлекая, бесшумно рассаживались по местам и сидели не шелохнувшись, а затем тихо уходили...»

Вклад Бернини в искусство скульптуры не менее значителен. Доводя выразительность до предела, он сочетает разные материалы, и из этого живописного великолепия возникает, например, напоминающая видение композиция «Экстаз св. Терезы», где парящие на облаке фигуры святой и ангела сияют нестерпимой белизной среди колонн цветного мрамора, на фоне бронзового фронтона, серого туфа и позолоченных лучей, испускающих мистический свет, отражая лучи солнца из невидимого зрителю окна.

В колоссальном наследии Бернини, кроме архитектурных и скульптурных шедевров, остались живописные и графические работы. Он был постановщиком театральных феерий, автором комедий, декоратором и конструктором, впервые, в частности, изобретшим замечательную машину «восход солнца». Слух о ней дошел до французского короля Людовика XIII, попросившего у автора модель, и тот послал ее с примечанием: «Будет работать, когда я вам пошлю мои руки и голову».

Мастер прожил долгую жизнь. Он умер 12 ноября 1680 года в Риме. Обладая могучим природным талантом, будучи сильной личностью, занимая высокое положение при папском дворе, он приобрел непререкаемый авторитет и превратился в «художественного диктатора» Италии XVII века. А потомки с уважением и благодарностью вспоминают Джованни Лоренцо Бернини за творческое вдохновение художника, подарившего миру бессмертные произведения.

Список используемой литературы

1. "Искусство XVII века": Изд-во "искусство", М. 1964.

2. Т.В. Ильина "История Искусств. Западноевропейское искусство»: Изд-во "Высшая школа", М. 1983.

3. Кон-Винер "История стилей изобразительных искусств": Изд-во "Сварог и К", М. 2000.

4. "Очерки истории архитектурных стилей": Изд-во "Изобразительное искусство", М. 1983.

5. Х.В. Янсон и Э.Ф. Янсон " Основы истории искусств": Изд-во "ИКАР", С-Пб.1996.